5 ноября 2008
Что есть жизнь?
Чем она является в этом страшном круговороте смерти, который нас окружает? Сколько стоит Жизнь в этом мире? В мире страха и боли. В мире, где ты никогда не знаешь, кто выпрыгнет на тебя из-за угла, или что ждет тебя в подъезде собственного дома. В мире, где все решают деньги. Где ради денег брат идет на брата, сын на отца. В мире, где Смерть продается, и покупателей находится очень много!
Человеческая жизнь не стоит здесь абсолютно ничего, и измеряется она лишь той суммой, что уплачивает один человек палачу за смерть другого.
И как могут эти деньги, сколь бы ни велики они были, встать в сравнение с таким бесценным даром, данным человеку, как жизнь?!
Об этом думал Владимир, сидя на стершемся холодном полу просторной пустой комнаты старого двухэтажного дома. За окном царствовала зима.
Он проиграл. Не именно в этот раз, нет. Он был обречен на поражение с самого начала. С того момента, как вступил на этот путь. Он смотрел по сторонам и не видел жизни. Всюду его окружала лишь смерть. Одинокая и бесславная смерть, которую он лично принес в этот дом.
Или был вынужден принести? Кто знает…
Как и заведено, эти люди нашли его сами и сделали солидное предложение. Чем грозит отказ, понять было не сложно. Вопрос обстоял иначе: в большинстве случаев, согласие грозило тем же. Тем не менее, он принял их предложение, совсем не заботясь о том, что по завершению задания сам превратится из охотника в жертву. Так уж оно заведено: никто не любит оставлять живых исполнителей.
Но он уйдет от них, заберет причитающиеся ему деньги и исчезнет, как делал это уже не раз. Если понадобится, даже оставит пару трупов – этакое своеобразное напоминание, что играть стоит по правилам. Хотя какие могут существовать правила, когда речь идет о грязных деньгах?!
В данном случае действовать приходится по принципу: homo homini lupus est.
Он не задавал лишних вопросов: клиенты этого не любили. Но он всегда узнавал все подробности до мельчайших деталей. И с точностью до мелочей продумывал, как состоится встреча с жертвой.
Обычно все шло четко по плану.
До сегодняшнего дня…
Пробираясь в заброшенный дом он уже чувствовал некую особенность этого задания. Возможно, где-то в глубине он понимал, что проживает последние часы собственной жизни, что все заранее обреченно на неудачу.
Быть может, он даже желал этого.
Его заметил один из многочисленных охранников, что в самый не подходящий момент решил справить малую нужду в одной из пустых комнат.
Может, он просто постарел, стал менее внимательным? Или более безразличным к собственной жизни? Значит, пора уже уходить на пенсию? Такая работа старит быстро. И дай бог, если тебе вообще дадут состариться.
Всю свою жизнь он видел смерть. Она, словно тень, следовала за ним повсюду, являлась во сне, и всегда, сквозь темноту этой тени он видел ее истинное начало – деньги.
В итоге: в небольшом двухэтажном деревянном доме, с гнилыми стенами и разбитыми окнами, пришлось устроить настоящую бойню. Они брали количеством людей, он – меткостью, расчетливостью, и умением. В течение десяти минут в здании творилась настоящая война. А потом все прекратилось, так же внезапно, как и началось. И последний звук, эхом разлетевшийся по пустынным серым коридорам, был звук упавшего мертвого тела.
Они стреляли, не метясь. Просто давили на курки, заставляя оружие плеваться смертью. К тому же, ими управлял страх, мешающий сосредоточиться и правильно оценить ситуацию. Именно поэтому он был все еще жив.
Но это ненадолго.
Хоть он и являлся профессионалом, который научился контролировать собственный страх перед смертью, не позволяя эмоциям управлять собой, неуязвимым все же он не был. Благодаря скорее большому количеству людей, нежели умением стрелять, они сумели задеть его. Раны были серьезные: прострелено колено правой ноги, живот в трех местах и левое плечо. Боли он не чувствовал. За много лет уже привык принимать боль, как своеобразную неприятную особенность работы. Точно так же, как и смерть.
Беспокоило то, что он с трудом мог идти. Пуля раздробила коленную чашечку. Жизнь сочилась из него по серым джинсам, стекала по ноге и сливалась на полу с остывающей кровью одного из лежащих рядом охранников.
Совсем еще молодой. Глаза, мертвые и равнодушные ко всему окружающему, были устремлены куда-то в потолок. Во лбу зияло пулевое отверстие, кожа по краям опалена, темный сгусток медленно стекал на пол.
Зачем умер этот человек?
Сколько невинных жертв образуется из-за чьей-то алчности, стремления к власти. Быть может, этого паренька дома ждет молодая жена, или престарелая мать. Каково ей будет, когда узнает она столь страшную весть?! Ведь ее сын вовсе не виноват в том, что его босс перешел кому-то дорогу.
Владимир отвернулся. Вся комната была усеяна трупами. Мертвые тела в дорогих одеждах, с золотыми цепями и кольцами. Теперь им это уже не нужно. Драгоценные безделушки и модные тряпки имеют цену лишь на земле, там же куда суждено отправиться этим людям, подобные вещицы не понадобятся.
Все, ради чего они жили, из-за чего убивали – все это потеряло свое значение в одно мгновение.
На полу лежали два кейса. Один наполовину раскрыт, и в нем виднелись зеленые купюры. Вот из-за чего идет эта война. Деньги забрызгала кровь того, распластавшегося рядом – кто и был заказан. Лежал он на животе, лицом вниз. На затылке красовался знак смерти, оставленный Владимиром. Он всегда стрелял в голову, то было своего рода автографом. И к тому же: очень помогало экономить пули.
Снизу донеслись голоса, а затем быстрые шаги застучали по лестнице. То бежала охрана с улицы. Они уже опоздали, и им это было известно. Лестница тяжело скрипела под натиском их ботинок.
Он выполнил всю работу, что была ему поручена. Их человек десять, у него лишь четыре патрона в пистолете.
Он всегда выбирал скорострельное и мощное оружие. Продумывал все до мелочей, чтоб не оступиться, и не проиграть. Ведь это все – лишь нескончаемая игра, своеобразная гонка за собственной тенью. Жизнь есть игра, которую мы выигрываем или проигрываем, в зависимости от того, как играем. И вообще: стремимся ли мы выиграть ее – хотим ли мы жить – или же нет.
Он не раз думал над тем, что же заставило его пойти именно по этой дороге жизни? Или, вернее, что заставило его так играть. Ведь он мог стать таким, каковым является большинство нормальных людей. Завести семью, встречаться с друзьями по выходным, ходить на работу, зная точно, что там ему не прострелят башку. В настоящей жизни у него никого нет. Ни семьи, ни друзей. Иметь семью значит быть уязвимым, а это очень неприятно.
Он не хотел в отчаянии рвать на себе волосы и проклинать этот страшный мир, вернувшись однажды домой и, обнаружив своих любимых мертвыми.
Легче было одному. К тому же, так гораздо удобнее в случае надобности быстро исчезнуть из города, не оставив никаких следов.
Сейчас, сидя в углу, в собственной горячей крови и умирая, он думал, чем же является жизнь и властна ли над ней смерть. Этот вопрос мучил уже давно, но он нигде не находил ответа.
Он представил себе, как примерно будут действовать люди, спешившие в эту комнату. Он слышал, как стучали каблуки их ботинок по старым доскам, которыми устлан пол второго этажа. Сжимая рукоятку пистолета и приготовившись к еще одной, непродолжительной перестрелке, он позволил себе отвлечься и немного поразмышлять над вопросом, что беспокоил в данный момент больше всего – что есть жизнь?
Бесспорно, он мог бы воспользоваться оружием мертвецов, но зачем? Все уже решено…
Охранники добежали до двери комнаты, в углу слева от которой он сидел, и замерли. Послышался шепот – обсуждали дальнейший план действий. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату влетели двое. Третий остановился на входе. Пораженные, они долю секунды глядели на распростертые тела. И только потом, вспомнив про осторожность, оба резко обернулись.
Он встретил их точными одиночными выстрелами, и в холодной пустой комнате, стало двумя трупами больше. Затем он механически выстрелил в дверь, за которой прятался третий из охранников. На пол, рухнуло еще одно тело с продырявленной головой.
В коридоре засуетились. Он направил ствол пистолета в стену, из-за которой доносился шум и, последний раз в своей жизни, надавил на спусковой крючок. Больше патронов не осталось. Дом являл собой древнее, прогнившее насквозь строение, а потому, пуля без особых проблем прошила стену и со свистом врезалась одному из стоящих в коридоре охранников в затылок. Кровь, кусочки черепа и мозгов разлетелись в разные стороны, оросив собою одежду мужчин, что находились в тот момент рядом с несчастным. Труп грохнулся на пол, а остальные охранники, перепуганные подобным поворотом событий, в спешке попрятались по углам. Умирать никому не хотелось.
Владимир слышал, как они ругались. Бессильная ярость душила их, они скрипели зубами, от того, что не могли достать его. Чувствовали его превосходство, и тряслись за собственные жизни.
Он вытащил обойму из своего пистолета – пуста. Но это не стало для него открытием. Покрутив немного в руках, Владимир бросил ее на пол. Обойма звякнула и замерла в лужице запекшейся крови.
Все кончено, в этот раз он проиграл.
А может, нет? Может это то, чего он хочет? Он уже очень устал от бесконечных переездов из одного города в другой; от толстых лиц находивших его и делающих заказ на того или иного человека; от вечной погони, и, от постоянной смерти, всюду преследующей его буквально попятам. Может самое время уйти на заслуженный отдых? Уйти навсегда!
Люди в коридоре засуетились. Видимо, наконец, поняли, что у него больше нет патронов. Они осторожно подкрадывались все ближе и ближе.
Ожидая их, Владимир посмотрел на пустую гильзу, лежащую возле него. Сейчас она израсходовала свой смертельный запас и больше не представляла собой ничего особенного. А ведь совсем недавно это была маленькая смерть, способная отнять жизнь у человека. Свою короткую миссию она выполнила успешно, и теперь уже была не нужна. Так и он, всего лишь патрон в руках денег. Теперь же, когда и его миссия подошла к концу, он больше не нужен. Все в этом мире относительно.
В комнату вбежали двое. Молодые парни с холодными бесчувственными глазами. Они поглядели на него – весь в крови, полуживой, дыша отрывистыми вдохами, он сидел в углу и равнодушно смотрел на них. Вслед за двумя первыми вошли остальные охранники. Все они уставились на него – как жалок теперь он им казался.
Неужели они думают, что так будет всегда? Одежда, деньги, работа, уважение – все это будет отнято, сразу же после того, как они потеряют свою необходимость. И вполне вероятно, что большинство из этих молодых ребят, даже не доживет до тридцатилетнего возраста.
- Наступили тебе на хвост, крыса! – прошипел один из них. Совсем мальчишка еще, а глаза холодные и дикие, ощутившие вкус кровавых денег.
Словно стая гиен, готовых наброситься на израненного в нелегкой борьбе льва, обступили они его. Один расстегнул плащ и вытащил обрез. Ствол заблестел в лучах зимнего солнца, наблюдавшего сквозь разбитое окно за людьми. Другие охранники деловито защелкали затворами пистолетов, добавляя тем самым большей демонстративности предстоящей казни.
Владимир не боялся смерти, за свою жизнь он повидал ее не мало. Сейчас он испугался другого: что умерев, так и не познает ответа на вопрос – что же есть жизнь, и властна ли над ней смерть.
Но внезапно, когда стоящие перед ним охранники направили на него свое оружие. В доли секунда, отделяющие его от бездны небытия. В мгновение, что разделило пулю, вылетевшую из дула, и его голову – он понял.
Нет! Смерть не властна над жизнью!
Ведь убить может кто угодно, любой человек, а дарить жизнь, дано далеко не многим. Только избранные, не считая Господа Бога, обладают подобным даром!
Жизнь – это дорога, которую мы проходим. Дорога эта ветвится бесчисленным множеством тропинок, и только от нас зависит, куда мы повернем, и куда в конечном итоге приведет нас та, или иная тропинка.
Жизнь – это дар, данный человеку, и относится к этому равнодушно – равносильно смерти.
Жизнь – это испытание, выдержав которое мы окажемся у порога Новой жизни.
Нет, он не проиграл, ведь он понял то, что большинству людей не дано осознать вообще!
Молодые охранники, ослепленные земной роскошью и собственными амбициями, и которые, возможно, никогда не поймут то, что открылось Владимиру в последние мгновения его жизни, еще долго стреляли в мертвое тело, лежащее в углу у их ног. Звуки их выстрелов эхом разносились по темным комнатам и пустынным коридорам. И под воздействием эха звуки изменялись, становясь похожими на вой.
Вой духов, воспевавших о том, что к ним присоединился еще один дух…